— Правда ли, что отец Никиты Павловича полностью признал футбол только после того, как где-то услышал: «Ой, смотри, отец Симоняна идет!»?
— Да. Дедушка был очень строгим человеком, хотя при этом тоже добрым. Недаром родственники называли его «Боженька». Он многим помогал. Ведь папино детство проходило вскоре после геноцида армян 1915 года. Дедушка поднимал семью рано умершего брата и поддерживал всех родственников. Детей тогда в семьях было много, и он помогал им вставать на ноги, в том числе деньгами. У нас дом был большой и всегда полный родственников. Но при всей этой доброте и щедрости он оставался суровым. И футбол называл «хулиганской игрой».
Папе доставалось. Тогда даже бутс не было, а дедушка, сапожник, шил обувь сам. Папа, естественно, в игре эту обувь разбивал. И получал конкретное наказание — ремнем. Деду трудно было принять футбол. Но папа рассказывал два момента. Сперва дедушка приехал в Москву и попал на стадион с зятем. И вся арена скандировала: «Никита, давай! Никита, давай!» Дедушка спросил Толю: «Какому Никите кричат?» — «Да это твоему сыну!» И он тогда уже впечатлился и начал признавать, что это не хулиганская игра.
А второй случай произошел на рынке в Сухуми. Дедушку узнали. Там были военные, они отдыхали в столице Абxазии. Им указали на него: «Знаете, кто это? Отец Симоняна». И они принялись скандировать фамилию, более того, прямо подняли его и начали качать. После этого дедушка сказал бабушке Варсен: «Попроси у Никиты прощения за меня». Сам, конечно, таких слов при нем произнести не мог.
— А он в детстве Никиты Павловича пытался вообще запретить ему играть?
— Да. И папа всю жизнь очень переживал из-за такого отношения своего отца к его любимой игре. Как истинному армянину в душе, ему было больно, что дедушка не увидел триумфа «Арарата» в 1973 году. Папа очень скромно говорил: «Было бы хорошо, если бы Погос Мкртычевич узнал, что я хоть что-то сделал для армянского народа». Кстати, на 99-летие приезжали ветераны «Арарата», очень тепло общались с папой, произносили тосты. И меня поразил один момент. Кто-то из ветеранов сказал: «Никита Павлович, мы должны быть вас достойны». Папа его остановил: «Нет, это я должен быть вас достоин!»
— Вы дедушку застали?
— Да, мне было восемь лет, когда он умер. Мог прожить и гораздо дольше своих 78 — ему просто неудачно сделали операцию. А так сердце у него было крепкое, он мог стать таким же долгожителем, как и его сын. Бабушка прожила 87.
— Кстати, папа рассказывал, как он из Мкртыча Погосовича превратился в Никиту Павловича?
— Это произошло естественно. Где-то проскальзывало, что папа якобы отказался от своего первоначального имени, но это не так. Просто его имя болельщикам было тяжело скандировать. Когда он играл в Сухуми, те не могли кричать: «Мкртыч, Мкртыч!» Сначала его называли Микишкой, потом — Никитой.
И когда папа получал паспорт, он сам попросил дедушку: «Можно меня запишут Никитой?» Он уже привык, что в кругу болельщиков и друзей его так называют. Дед сказал: «Да, можешь, но отчество в паспорте оставь — Погосович». И у папы до недавних пор во всех метриках стояло отчество Погосович.
— И он его все-таки официально поменял?
— Да. Всю жизнь его называли Никитой Палычем, иногда — просто Палычем. Погосовичем его никто не называл. И он стал задумываться: «Как же так, я умру, и на могиле будет написано «Никита Погосович», а меня всю жизнь называли Палычем». Решил, что отец на него не обидится, и поменял отчество. Это было где-то два года назад.
— Вы упомянули геноцид. Старшее поколение вашей семьи, оказавшееся на территории Османской империи, напрямую с ним столкнулось?
— Да, не миновало. Они вынуждены были покинуть родные дома на территории нынешней Турции. Дедушка это пережил, стал одним из тех, кто тогда бежал оттуда. Сначала жили в Армавире, где и родился папа. А когда ему было четыре года, переехали в Сухуми.
— В Армавире даже улицу в 2020 году назвали именем Никиты Симоняна. Прямо ту, где он родился?
— Про улицу не знала. Наверное, ту, на которой стоял дом, где папа родился. Точно знаю, что назвали стадион. И что он стал почетным жителем Армавира и участвовал по этому поводу в торжественной церемонии (на днях стало известно, что улицу в Ереване, примыкающую к стадиону «Раздан», также назовут именем Симоняна. - Прим. И.Р.).
— В 2023-м он хотел полететь на полувековой юбилей победы «Арарата», или у него уже не было сил?
— После того что с ним происходило в том году, уже не было.
Полностью статью читайте здесь
