Одна из самых известных ошибок Эйнштейна связана с гравитационными волнами. В 1916 году он правильно предположил, что ускорение материи может создавать рябь в пространстве-времени. Однако когда вместе с физиком Натаном Розеном он попытался описать эти волны математически, столкнулся с проблемой: уравнения общей теории относительности давали бесконечные значения в определенных точках. Решив, что такие решения не могут описывать физическую реальность, Эйнштейн изменил свое мнение и заключил, что гравитационные волны существовать не могут.
Он отправил статью с такими выводами в журнал Physical Review, который недавно ввел систему рецензирования. Анонимный рецензент обнаружил ошибку в математических расчетах: бесконечности Эйнштейна были артефактом выбранной системы координат, подобно тому, как линии долготы сходятся на Северном полюсе, хотя на местности там не происходит ничего необычного. Узнав о замечаниях, разгневанный Эйнштейн отозвал статью и отправил ее в другой журнал. Однако рецензент подружился с ассистентом Эйнштейна и объяснил ему ошибку шефа. В итоге Эйнштейн исправил расчеты и опубликовал работу с противоположным выводом — гравитационные волны действительно существуют.
Удивительно, но Эйнштейн совершил похожую ошибку при изучении черных дыр. Снова столкнувшись с математическими бесконечностями на горизонте событий, он пришел к выводу, что черные дыры не могут существовать. «Эйнштейн до самой смерти оставался скептиком в отношении существования черных дыр, — отмечает профессор истории и философии науки Питтсбургского университета Джон Нортон. — Он был непреклонен в своем суждении». На этот раз переубедить великого ученого так и не удалось.
Но, пожалуй, самой известной ошибкой Эйнштейна стало категорическое неприятие квантовой механики, особенно явления квантовой запутанности. В письме 1947 года коллеге Максу Борну он писал: «Я не могу всерьез в это поверить, потому что теория несовместима с идеей, что физика должна представлять реальность в пространстве и времени, свободную от жутких действий на расстоянии». Эйнштейн считал квантовую механику неполной теорией. Лишь в 1964 году, почти через десять лет после его смерти, Джон Белл все-таки доказал реальность квантовой запутанности. Тем не менее квантовая теория до сих пор не стыкуется с общей относительностью в экстремальных условиях — например, в центре черных дыр, — и эта незавершенность отчасти продолжает линию сомнений Эйнштейна.
Любопытно, что сам Эйнштейн прекрасно относился к возможности ошибаться. Историки цитируют эпизод, когда соавтор Леопольд Инфельд признался, что особенно тщательно работает над общей книгой, потому что на обложке будет имя Эйнштейна. Тот рассмеялся и заметил: «Под моим именем выходили и неверные статьи».
Современные физики подчеркивают: многие промахи Эйнштейна были не бесплодными ошибками, а важными ступенями развития науки. Гениальный ученый нередко заходил в тупик, но по дороге к этому тупику создавался математический аппарат и ставились вопросы, которые подталкивали других специалистов вперед. Общая теория относительности сама родилась из набора идей, от части которых Эйнштейну впоследствии пришлось отказаться, — например, от строгого следования принципу Маха.
Сегодня научное сообщество активно обсуждает, какая из двух фундаментальных теорий — квантовая механика или общая теория относительности — требует более радикального пересмотра, чтобы описать крайние режимы Вселенной. Не исключено, что в «квантовой гравитации» будущего будут исправлены и собственные формулировки Эйнштейна. Но его подход — смелое выдвижение идей, готовность пересматривать даже свои самые громкие выводы и признание ошибок — до сих пор остается образцом для науки.
