Английское human пришло из латинского humanus, а то связано с homo — латинским словом для обозначения человека. Корень уходит еще глубже: в праиндоевропейском языке слово dhghem- означало «земля», а производная форма буквально переводилась как «земляное существо» — в противоположность богам. То есть если боги — «небесные жители», то люди — «те, кто принадлежит земле». Этот же смысл прослеживается в санскрите, латыни, готском и других древних языках: наши далекие предки назвали себя «землянами» задолго до всякой фантастики.
Русское слово «человек» устроено иначе, но не менее интересно. Оно состоит из двух частей. Первая, чело, в древнерусском языке означала «лоб», а в более широком смысле — «верх», «передняя часть». Вторая часть восходит к слову вѣкъ — «сила, род, поколение» (отсюда и наш «век»). Получается, «человек» — буквально «тот, кто стоит во главе рода» или «существо с силой и родом». Не из земли, а из общества.
Что значит быть человеком
Древние греки были одними из первых, кто попытался дать строгое определение человеку. Когда Платон определил человека как «двуногое, бесперое существо», Диоген ощипал петуха, принес его в Академию и заявил: «Вот человек Платона!» После этого Платон поправил определение, добавив «с плоскими широкими ногтями».
Этот эпизод — не просто забавный анекдот. Он показывает, насколько сложно дать определение, которое отделяло бы людей от всех остальных живых существ. Любое формальное описание: две ноги, нет перьев, есть ногти — легко опровергнуть контрпримером. Ученик Платона Аристотель пошел другим путем: он назвал человека zoōn politikon — «политическое животное», подчеркивая нашу способность жить в обществе и создавать законы.
В Средние века и Ренессанс человека стали называть animal rationabile — «разумное животное». Это определение продержалось столетия и, в общем-то, неплохо работало. До тех пор, пока один шведский натуралист не решил зайти с другой стороны.
Кто придумал термин Homo sapiens
Карл Линней (1707–1778), шведский биолог и врач, формализовал биномиальную номенклатуру — современную систему наименования организмов. Его считают «отцом современной таксономии». Но один из его самых революционных шагов не имел отношения к цветам или жукам, он касался нас с вами.
Линней был первым натуралистом, включившим человека в царство животных. В 1735 году он поместил людей в класс четвероногих (Quadrupeds) и порядок Anthropomorpha, куда вошли роды Homo (люди), Simia (обезьяны) и Bradypus (ленивцы). Позднее, в 10-м издании «Системы природы», он ввел новые названия — Mammalia (млекопитающие) и Primates, а людям дал полное биномиальное имя Homo sapiens.
Реакция была предсказуемой. Решение включить людей в число животных приняли далеко не все. Голландский натуралист Гроновий в письме от 1 сентября 1735 года писал Линнею, что не согласен с этим:
Хоть человек и стоит первым среди животных, его следует считать превосходящим все прочие живые существа, сотворенные Богом для удовольствия и пользы человека.
Но Линней был упрям: он предложил критикам назвать хоть одно принципиальное различие между человеком и обезьяной, основываясь на принципах естественной истории. Никто не смог.
Почему Homo sapiens означает человек разумный
Линней не только поместил нас среди приматов, но и дал нам имя, которое мы носим до сих пор. Он отличил людей от других животных того же порядка Anthropomorpha по способности «познать самого себя» — Nosce te ipsum. Это привело Линнея к тому, что он присвоил роду Homo видовой эпитет sapiens — «разумный» — когда начал использовать биномиальную номенклатуру в 1750-х годах.
Получается, что наше научное имя — Homo sapiens, «человек разумный» — это не столько описание анатомии, сколько философское утверждение. Линней как бы говорил:
То, что делает нас особенными, — это не зубы, не ногти и не двуногость, а способность осознавать себя.
И здесь история делает красивый круг: если праиндоевропейские народы тысячелетия назад определяли людей через принадлежность к земле — «земляне» в противовес небесным богам, — то Линней определил нас через разум и самосознание.
Когда люди перестали считать себя частью природы
Отдельный вопрос — когда люди вообще начали думать о себе как о чем-то отличном от остального живого мира? Точного ответа нет, но разумная оценка — около 40 000 лет назад. Именно тогда появляются первые свидетельства мифов, тотемов и ритуалов — попыток контролировать окружающий мир и выделить себя из него.
Затем земледелие, религия и культурные традиции все больше укрепляли идею о том, что люди — нечто отдельное. Но биологически это, конечно, не так: мы — такие же продукты эволюции, как кит, землеройка или ядозуб. Просто мы — единственный вид, который задается вопросом, чем отличается от остальных.
И, пожалуй, главный урок этой истории — в парадоксе. Чем больше мы узнаем о себе, тем сложнее провести четкую границу между «нами» и «ними». Праиндоевропейцы называли себя «землянами». Платон — «бесперыми двуногими». Линней поместил нас в один отряд с шимпанзе. Каждое следующее определение было точнее предыдущего — и каждое разрушало иллюзию нашей особости. Вопрос «что такое человек?» остается открытым — и, возможно, именно это делает нас людьми.
